Ришар Бона — один из самых ярких исполнителей за всю одиннадцатилетнюю историю фестиваля «Калининград Сити Джаз» — рассказал, почему не ходит на выборы, своем желании сделать уборку в чужом доме и о разнице между музыкой и математикой

— Судьба Жако Пасториуса, признанного величайшего бас-гитариста всех времен, трагична: он искал свою смерть и нашел ее, будучи относительно молодым. Также существует условный «Клуб 27»^* рок-музыкантов, умерших в возрасте 27 лет. Что вы думаете об этом как человек, который знает об этой стороне шоу-бизнеса несколько больше, чем мы, например?
— Я бы хотел их об этом спросить. Те талантливые люди, которых ты имеешь в виду, давай скажем честно, были больны. В 60–70-е годы отношение к наркотикам было крайне беспечным. Доходило до того, что если ты музыкант, значит, должен принимать. И люди, которые их окружали, не понимали, что наркотики ведут к болезни. Жаль, что не нашлось рядом человека, который взял бы за руку и отвел к хорошему доктору. Ведь зависимость многих убила. Сейчас эта проблема становится все меньше: зависимость признана болезнью, и есть программы, которые помогают от нее избавиться.
— Нет ли ощущения, что если бы эти музыканты не ушли так рано и внезапно, то не стали бы легендами?
— Не знаю, но хотел бы узнать об этом. Я пока еще жив и, быть может, когда-нибудь об этом у них спрошу.
— Ришар, вы американец камерунского происхождения. Музыка помогает вам стирать национальные различия?
— Музыка — это старейшая форма самовыражения. Где ее корни? И забудьте про расы. Их нет: мы все люди, че-ло-ве-ки. Посылайте куда подальше того, кто говорит другое. Все мы одной расы! С музыкой — то же самое. Это язык, который понимают все. Да, вы говорите по-русски, я — по-английски, но, открывая ноты, мы играем одно и то же. Музыка — совершенная наука. Даже математика с ее строгими идеальными формулами не может приблизиться к ней. Я дам вам, например, десять рублей и предложу поделить на троих. Вы же не сможете это сделать равными частями: каждому достанется по 3, 333333 и т. д. Математика никогда не достигнет той точности, которая есть в музыке. Мне же стоит на грифе гитары чуть сдвинуть палец, и зазвучит другая нота. Цифры могут обмануть, а звуки — нет… Я давно занимаюсь музыкой, но, когда оказался в Индии шесть лет назад, вообще не понял, что и как музыканты там делают, поэтому принял решение учиться дальше. И у меня появилось ощущение, что я взбираюсь по горе и никогда не достигну вершины. В моем-то сознании я добрался до нее, а получилось, что нахожусь в самом начале, на подножии. А я хочу все время подниматься. Вот этим музыка и прекрасна. Она делает тебя скромнее, человечнее и проще. Чем больше узнаешь, тем больше понимаешь, что и сколько тебе нужно в жизни.
— Каждый человек — плохой, хороший, добрый, злой — слушает музыку и любит ее. Президенты тоже, кстати. Билл Клинтон, к примеру, играет на саксофоне…
— А я играл с ним…
— Но объясните мне тогда, почему мир настолько плох, если в нем так много музыки?
— Потому что люди не играют музыку. Когда ее исполняешь, что-то в тебе меняется. Включается та часть мозга, которую люди чаще всего не используют. Я иногда езжу в Корею, хотя на их языке не говорю. Но прихожу к ребятам, играю с ними на джем-сейшнах, и появляется ощущение, что они — мои братья. Только музыка способна на такое. Согласись, если встретишь этих же людей в аэропорту, то пройдешь мимо.
Если бы все люди умели играть музыку, то через пять-шесть минут они бы стали общаться. Я не могу объяснить это волшебство. Когда я зайду в самолет с гитарой и увижу человека с инструментом, то мы всегда скажем друг другу: «Эй, привет!» В обычной жизни этого бы не произошло. Вот оно — единство! Именно поэтому я всегда говорю, что музыка должна быть обязательна к изучению во всех образовательных учреждениях.
— В таком случае, не было ли у вас желания как у всемирно известного музыканта заняться общественной деятельностью и предложить программу для обучения всех детей музыке в школах?
— Мы пытались сделать нечто подобное, но у политиков очень сложно с пониманием. А те, кто что-то смыслит, боятся музыки, потому что знают про ее силу. Но согласись, что музыка гораздо быстрее достигает сознания, чем политические лозунги.
— Люди не хотят жить в лучшем мире?
— Хотят, конечно. Но обычно политика находится в руках тех, кто властвует и разделяет. Для того чтобы иметь больше власти, нужно разобщать. Это старая практика. Но и огромная ошибка. Люди объединяются, и рождается любовь — самое мощное оружие, против которого никто ничего не может сделать. Ну кто может ее победить? А политики… Я, кстати, не хожу на выборы.
— Правда?
— Да, я не хожу голосовать. Зачем нам несколько партий? Они что — реально заботятся о нас? Любить надо. И делиться.
— Интересная позиция гражданина Америки.
— Ну правда, зачем нам нужны, например, три кандидата?
— Вам надо было с Игорем Бутманом поговорить на эту тему…
— Я хочу одну партию. Которая была бы про любовь.
— А как бы она называлась? Может, «Прекрасный мир» (по названию песни «What A Wonderful World» Луи Армстронга — Ред.)?
— Да! Потому что музыка прекрасна. Но название не важно. Придет тот день, быть может, мы его не застанем, но дети вырастут и скажут: «Эй, я не хочу голосовать! Я хочу делиться тем, что у меня есть». Мы должны помнить, что у нас у всех достаточно ресурсов, чтобы хватило на всех. Ну почему у одних всего много, а у других нет ничего? Вот сколько тебе нужно? Скажи? Ты же все равно ешь три раза в день! И в день тебе достаточно одного стейка. Запомни, когда мы делимся, то становимся лучше. Если я, допустим, уберусь в твоем доме, то ты будешь знать, что у тебя дома чисто и все в порядке. Если мы поможем друг другу, то это же будет лучше для всех. И вот смысл музыки в том, чтобы делиться. Когда мы играем со Стиви Уандером, нам обоим все равно, кто он, а кто я. Мы просто вместе играем музыку. И радуемся. Если бы человеческая жизнь могла отражать музыку, то мы бы жили совсем в другом мире.

Оксана Акмаева
Фотография Бока Су